• История края. Освоение. Хлебопашество.

    Слабые знания об урожайности сибирских полей XVII в. (кстати сказать, очень колеблющейся) лишают нас возможности произвести точные расчеты. Можно лишь предположить, что валовой сбор по району превышал 300 тыс. четырехпудных четей. Этого количества было достаточно, чтобы удовлетворить потребности в хлебе всего населения района и выделить излишки для снабжения других территорий.

    Не случайно проезжавший через этот район в конце века путешественник-иностранец отметил с удивлением и большое число жителей, и плодородные, хорошо обработанные почвы, и наличие большого количества хлеба. А местный житель имел право сказать, что здесь «земля хлебородна, овощна и скотна».

    Вторым по времени образования был Томско-Кузнецкий земледельческий район. Первые пашни появились сразу же вслед за основанием в 1604 г. города Томска. Район был расположен к югу от водной магистрали, шедшей по Оби и Кети на Енисей, поэтому основной поток населения шел мимо. Этим, очевидно, объясняется довольно скромный рост здесь земледельческого населения и запашки. Немногочисленные земледельческие поселения расположились вдоль р. Томи и отчасти Оби, не отступая далеко от г. Томска. Лишь небольшая группа селений образовалась в верхнем течении Томи, в районе г. Кузнецка. Всего в начале XVIII в. в районе (Томский и Кузнецкий уезды) насчитывалось 644 крестьянских семьи. Общая запашка достигала в это время 4600 десятин в одном поле, а общая величина хлебного сбора едва ли была более 51 тыс. четырехпудных четей. Тем не менее Томский уезд к концу XVII в. обходился уже своим хлебом; потребляющим уездом оставался Кузнецкий. Сдвиг земледелия к югу, к Кузнецку, здесь не означал стремления обработать плодородные земли, а лишь сопутствовал продвижению военно-служилого населения, не обеспечивая его хлебные запросы.


    Значительно большими были успехи земледелия в Енисейском земледельческом районе. Расположенный на основной сибирской магистрали, он быстро превратился во второй по значению район хлебопашества.
    Основная масса поселений возникла по Енисею от Енисейска до Красноярска и по Верхней Тунгуске, Ангаре и Илиму.

    К началу XVIII в. здесь было 1918 крестьянских дворов с населением примерно в 5730 душ мужского пола. Общая крестьянская и посадская запашка по району составляла не менее 7500 десятин в одном поле. Валовой сбор хлеба был более 90 тыс. четырехпудных четей. Это давало возможность прокормить население и выделить часть хлеба для отправки за пределы района. В бесхлебные или малохлебные уезды — Мангазейский, Якутский, Нерчинский — наряду с хлебом «верховых» сибирских городов (Верхотурье, Туринск, Тюмень, Тобольск) пошел и енисейский хлеб.

    Николай Спафарий писал в конце века: «Енисейская страна вельми хороша. . . И дал Бог изобилие всякое, хлеба много и дешев и иное всякое ж многолюдство».



    В XVII в. было положено начало созданию двух самых восточных земледельческих районов Сибири: Ленского и Амурского. К 30—40-м годам XVII в. относятся первые попытки завести пашню в «соболином краю» — Ленском бассейне.

    Земледельческие селения расположились по Лене от верховьев (Бирюльская и Банзюрская слободы) и до Якутска; большая часть их находилась к югу от Киренского острога. Именно этот район стал хлебной базой огромного Якутского воеводства.

    Избранд Идес сообщал: «Окрестности. . . где река Лена. . . берет свое начало, и страна, орошаемая маленькой рекой Киренгой, изобилуют зерном. Вся Якутская провинция ежегодно им питается». В этом утверждении есть и доля преувеличения. Несомненно, что хлеб с верховьев Лены поступал в Якутск и далее на север, но хлеб этот не удовлетворял запросов населения. В течение всего XVII в., как и позднее, хлеб в Якутское воеводство завозился из Енисейского и Верхотурско-Тобольского районов. Но значение создания Ленского земледельческого района отнюдь не определяется размерами пахотных площадей и величиной сбора хлеба. Пашенные поля появились в краю, до этого не знавшем земледелия даже в его первичных формах. Ни якутское, ни эвенкийское население не занималось земледелием. Русский человек впервые поднимал здесь землю и совершал переворот в деле использования природных богатств края.

    Через 40—50 лет после появления первых русских пашен в далекой Западной Сибири на р. Туре заколосились нивы на Лене. Русские сеяли не только в более благоприятных условиях верховьев Лены, но и в районе Якутска, и на среднем течении Амги. Здесь, как и в районе Заварухинской и Дубчесской слобод на Енисее, как на Оби в районе Нарыма, Тобольска, Пелыма, были заложены основы земледелия, севернее 60° северной широты.


    На Амур русские земледельцы вышли после крушения дорусского дауро-дючерского земледелия. Здесь предстояло возродить хлебопашество. Уже в XVII в. были созданы его первые очаги.
    Движение земледелия здесь шло от Енисейска через Байкал, Забайкалье и на Амур. Пашни возникли около острогов на пути Иркутск — верховья Амура.


    крепость Албазин

    Может быть, самым ярким моментом были успехи русского земледелия, связанные с Албазином. Возникнув не по правительственному указу, Албазин содействовал развитию русского земледелия в виде «собинных» запашек. За «собинными» пашнями последовала организация и государевых десятин. От Албазина земледелие продвигалось и далее на восток, достигнув района впадения Зеи в Амур.

    Земледельческие поселения отнюдь не ограничивались пашнями под стенами острогов. Небольшие «заимки», деревни и слободы были разбросаны вдоль рек иногда на очень далеком расстоянии от стен укрепленных мест. Таковы слободы Арунгинская, Удинская, Куенская и Амурская, а также деревни Панова, Андрюшкина, Игнашина, Озерная, Погадаева, Покровская, Ильинская, Шингалова по Амуру и др.

    Таким образом, во второй половине XVII в. было положено начало прочной традиции русского земледелия на Амуре, связывающей работу по освоению этой территории в XVII в. с амурским земледелием конца XIX и начала XX вв. Переселенческая волна докатывалась до этого удаленного района уже значительно ослабев, поэтому количественные результаты земледелия по сравнению с Верхотурско-Тобольским и Енисейским районами были невелики. Тем не менее мысли о том, что в данном районе «пашенных мест гораздо много», что места эти «подобны русским самым добрым землям», наполняют все описания района.


    Стремлению освоить полнее и шире эти места, где земля «черносотыо в человеческий пояс», помимо удаленности от жизненных центров страны, мешала также сложность политической обстановки. От этой сложности страдал и русский земледелец, и коренной житель Амура. Пришлые воинские люди «у русских людей и у ясашных иноземцев ис кулем соболи вынимают и с лабазов мясо и сало говяжье и муку увозят, а их де русских людей и ясашных иноземцев побивают». Сопротивление малочисленного населения деревень и заимок пришлым воинским людям не могло быть значительным, хотя земледелец в своей привязанности к возделанной им пашне был упорен. Не раз после очередного нападения, когда «всех разорили без остатку, и домишки и крестьянский завод пограбили и всякое строение пожгли», когда люди «разбежались по лесам только душою и телом», население вновь возвращалось к своим пожженным и потоптанным полям, вновь вспахивало землю и засевало в нее зерно.
    И все же эти события не могли не задержать земледельческого освоения района.

    Условия Нерчинского договора не уничтожили русского земледелия всего района в целом, и даже его наиболее восточной части (сохранилась Амурская слобода), все же они надолго задержали начавшийся в XVII в. процесс распашки земель.

    Таким образом, русское земледелие в XVII в. захватило огромную территорию. Его северная граница шла севернее Пелыма (слобода Гаринская), пересекала Иртыш ниже впадения в него Тобола (Бронниковский погост), проходила через Обь в районе Нарыма и затем отступала на север, пересекая Енисей в месте впадения в него Подкаменной Тунгуски (Заварухинская деревня), выходила в верховья Нижней Тунгуски (Чечуйские деревни), шла вдоль Лены до Якутска и заканчивалась на р. Амге (Амгинские деревни).

    В первой половине XVIII в. эта северная граница русского земледелия ушла на Камчатку. Южная граница начиналась на среднем течении р. Миас (слобода Чумляцкая), пересекала Тобол южнее современного Кургана (слобода Утяцкая), через верховья Вагая (слобода Усть-Ламинская) выходила на Иртыш в районе г. Тары, пересекала Обь южнее Томи и уходила к верхнему течению Томи (Кузнецкие деревни). Енисей южная граница пересекала в районе Красноярска, а затем шла к верхнему течению р. Оки и Байкалу. За Байкалом она у Селенгинска пересекала Селенгу, шла на. Уду и затем на Амур до впадения в него Зеи.

    И хотя в этих пределах сложилось лишь пять довольно разрозненных земледельческих очагов, внутри которых малодворные или однодверные деревни находились друг от друга на значительных расстояниях, основная задача хлебоснабжения была разрешена.

    Сибирь начала обходиться своим хлебом, отказавшись от завоза его из Европейской России.

    В 1685 г. с поморских городов была снята повинность поставлять в Сибирь сошные запасы.

    Оставалась лишь задача перераспределения хлеба внутри Сибири между производящими и потребляющими районами.
    Эта статья изначально была опубликована в теме форума: история края. автор темы toyohara Посмотреть оригинальное сообщение
  • Статьи